Новый Статус - блог Ивана Арцишевского

Бордюр переходит в поребрик в районе Бологого…

иллюстрация Н. ПоваляевойЭто старая шутка о москвичах и питерцах, вернее, о принципиальной разнице в названии одних и тех же предметов. Все знают: что в Москве бордюр – то в Питере поребрик.

Но все-таки, можно ли отличить москвича от петербуржца по их речи, если они не говорят ничего о поребриках, парадных и булошных?

Со стопроцентной вероятностью – конечно, невозможно. Но существуют все же некоторые традиционные особенности городской речи, правда, не такие явные и яркие, как сто лет назад.

Старомосковское произношение в течение многих десятилетий бережно сохранялось на сцене московских Малого и Художественного театров, но в конце концов ушло и оттуда. Коренные москвичи произносили твердые «г», «к», «х» перед окончаниями прилагательных: тихый, громкый. Твердое «с» звучало в глаголах: купалса, одевалса. До сих пор сохраняется, хотя и не у всех москвичей, произношение «чн» как «шн»: скушно, булошная, и даже коришневый и подсвешник.

В Петербурге «ч» и «чн» произносили четко: что и булочная, хотя скушно в наше время перешло и в петербургскую речь.

Как специфически московское воспринимается более открытое и долгое произношение первого предударного гласного и сильное сокращение второго предударного: (гъла:ва) голова, (къра:ндаш) карандаш, (въдъпра:вот) водопровод. Именно это имеется в виду, когда говорят, что москвичи «растягивают» гласные.

Более правильное и нейтральное произношение петербуржцев иногда объясняют тем, что в столице империи было много иностранцев, поэтому петербургское произношение ориентировалось более на орфографию, чем на традицию.

Но все эти различия относятся, скорее, к прошлому, чем к настоящему. Современные исследования показали, что отличить по речи жителя современной Москвы от жителей современного Петербурга почти невозможно.

Однако до сих пор заметны некоторые словарные различия, хотя их тоже нельзя назвать всеобщими. Все знают, что московский «бордюр» переходит в питерский «поребрик» где-то в районе Бологого. Москвичи говорят «проездной», мы – «карточка». На наших вывесках написано «Пельменная», «Пирожковая», «Чебуречная».  В Москве мы увидим скорее «Пельмени» или «Пирожки». Литературная норма это никак не регулирует.

Сохранились многие чисто московские или питерские словечки. Если петербуржец говорит «булка», то  москвич –  «батон, белый хлеб». Единица, двойка, тройка — так называют трамваи и автобусы в Петербурге. А в Москве скажут «Вон едет шестой», но  не «шестерка». Житель Питера  мобильный телефон назовёт трубкой или трубой. «Кура» и «греча» живут, в основном, в Петербурге, а «гречка» и «курица»в Москве.

Особенно заметны речевые особенности в просторечии, так как оно не особенно тщательно регулируется. Кроме того, наши города находятся в разном диалектном окружении. От петербургского дачника скорее, чем от московского, можно услышать псковское слово «горянка» в значении «сыроежка» или «верес» — «можжевельник».

В молодежном сленге многие слова появляются сначала в речи жителей одного города, а потом уже распространяются по всей стране. Например, слова «тусовка» и «заморочки» впервые появились в Москве, а «митьковские» слова «дык» и «ёлы-палы» распространились по всей стране из Петербурга.

Центр этикета «Европейский формат»

Использованы материалы книги П.А. Клубкова «Говорите, пожалуйста, правильно».

Иллюстрация Н. Поваляевой к книге О.Лукас «Поребрик из бордюрного камня».

Метки:

Курсы этикета Ивана Арцишевского
Подробнее можно узнать здесь...

Комментарий ( 1 )

Хотите что-то добавить?

  1. Борис 09.03.2017 Reply

    Москва и Питер здесь не причём.И там и там есть и поребрики и бордюры,всё зависит от способа укладки,почитайте более ранние издания.

Напишите, пожалуйста, Ваш комментарий.